Я являюсь руководителем частной школы уже почти 25 лет, и могу сказать, что, в основном, в эти школы приводят детей, по различным причинам не вписавшихся в систему массовой школы, отторгнутых ею. Причины разные, и одна из них — это соматическая ослабленность ребенка, частые болезни и в результате — неуспеваемость. А если смотреть глубже, то причина-то лежит в неспособности адаптироваться в детском коллективе, неумении строить отношения со взрослыми.

Психология неуспешности

Давайте вспомним те времена, когда мы впервые отдавали своих малышей в детский сад…

Опыт у всех разный. Но можно сделать один вывод: если ребенка в саду встречали ласковые заботливые воспитатели, если ему там нравилось, если он был любим и сравнительно легко входил в коллектив сверстников, он ходил в детский сад и практически не болел.

А если после первого дня в саду он приходил со слезами на глазах, если шел в дошкольное учреждение с криком, если был готов на все, чтобы только остаться дома, то через какое-то время он заболевал, и если мы оставляли его дома, то он был перманентно болен всегда.

«Что же тут удивительного? Это давно не секрет, — скажут и психологи и физиологи — психосоматика…»

С психосоматикой, мы сталкиваемся и в школе. Наши дети подросли, но если им некомфортно в школе, а мамы не отправляют их в школу при первом чихе, они начинают активно болеть. И странное дело: болезнь проходит сразу же, как только ребенка ожидает что-то хорошее.

Врез: «Относительно здоровыми сегодня из школы выходят только те, кто научился тем или иным методом выбрасывать из головы ненужную им информацию, как, впрочем, и во все времена».

Конечно, сначала мы (педагогический коллектив школы) не слишком задумывались над тем, почему соматически ослабленные дети переставали болеть, попадая в нашу школу. Думали (так же как, впрочем, и родители, которые приводили детей к нам), что это связано с тем, что у нас детей меньше, дети проводят в школе целый день (у нас школа полного дня), не ездят в общественном транспорте (в школе осуществляется развозка), поэтому риск подхватить инфекцию сведен до минимума. Задумываться стали только тогда, когда эпидемия гриппа укладывала в постели всех, в том числе и членов семей наших детей, а они продолжали ходить в школу. Тогда, когда у детей проходили хронические гастриты, энурезы, заиканье…, хотя мы, на первых порах (в начале 90-х) специально решением этих проблем не занимались, просто выстраивали атмосферу, контрастирующую с атмосферой массовой школы.

В общем-то, на начальном этапе существования школы мы мало чем отличались от государственных. А это мало и было тем, что в классах было меньше детей и тем, что в школе работали только те учителя, которые действительно любили детей. На первых порах, основным требованием к учителю, была ни его академическая подготовка, ни методическая грамотность, а именно — любовь к детям, умение понимать их, не раздражаться, не обвинять, не насиловать их психику. Главное было — уважение к личности ребенка, понимание, что «больше 250 граммов воды в стакан не вольешь» и поэтому от каждого можно и нужно требовать только то, что он может. Потому что один первоклассник может написать за урок целую страницу текста красивым почерком и без ошибок, а другой (например, переболевший менингитом) может реально написать только три строчки красиво и без ошибок.

Сегодня много говорят о личностно-ориентированном образовании, но вкладывают в это понятие совсем не то, что нужно в него вкладывать (да простят меня мои коллеги). Личностно-ориентированное образование — это отнюдь не профильное обучение с преподаванием элективных курсов — это образовательный процесс и технологии, ориентированные на возможности, способности и потребности личности маленького человечка, душу, психическое и физическое здоровье которого нам доверили его родители, свято веря в то, что мы не навредим!

А мы всех под одну гребенку! Всем одну и ту же программу, ко всем одни и те же требования! И не говорите, что это не так — сама начинала работать в массовой школе и была вынуждена это делать. Да и не задумывалось особенно поначалу о причинах неуспеваемости того или иного ребенка, пытаясь всех научить ни мытьем, так катаньем. Понимание пришло позже. А чтобы это было понятно, приведу вам простой пример. Называется это концепция профессионала. О ней я узнала в 1997 году, обучаясь в РАПКРО (Москва) на кафедре управления у профессора Константина Михайловича Ушакова. Эта концепция не то, чтобы изменила мое сознание, но уверила в том, что я все делаю правильно. Выглядит это так (представьте лесенку):

                  В

         М

Я

Первая ступень: Я — концепция. В этот период пришедший в школу новоиспеченный учитель доказывает себе и окружающим, что он профессионал. На этой концепции приходящий в школу молодой специалист задерживается 1–2 года. И если он задерживается на этой позиции дольше, то, скорее всего профессионала из него уже не выйдет.

2-я ступень — это М — концепция. Это методика — концепция. Выглядит это следующим образом: Есть у меня некий Петя Иванов, и этот самый Петя не знает таблицы умножения. Так вот! Я профессионал! И я испробую 25 методик, а если нужно и 125, но Петя Иванов будет знать таблицу умножения!

Такой учитель, конечно же, уже профессионал, но он пока еще не профессионал высшего класса. И он не станет профессионалом высшего класса, если задержится на этой М – концепции более 5–7 лет.

А вот последняя ступень — это В — концепция. То есть воспитанник— концепция. И звучит это очень просто: Петя не знает таблицы умножения. Я могу подобрать методику, с помощью которой я смогу сделать так, чтобы он ее знал. Но перед тем как я это сделаю, я должен очень хорошо подумать и честно ответить себе на вопрос: «А нужна ли Пете Иванову таблица умножения? А может быть ему нужно что-то другое?»

Понимаю, что для многих то, что написано выше, покажется крамольным, но именно с этой концепции начинается забота о здоровье маленького человека, который пришел к нам — мудрым и добрым.

Мы можем получить на выходе набитый знаниями книжный шкаф, изъеденный червем недугов физических и нравственных, а можем получить здорового и физически и нравственно человека, который (Да простят меня коллеги!) не знает таблицы умножения.

Коллеги! Я обращаюсь к тем, которые сейчас забрасывают меня гнилыми помидорами! Два вопроса к вам. Ответьте на них честно:

  • 1. Если бы вопрос касался вашего ребенка, чтобы предпочли вы?
  • 2. А каждый ли ребенок, которого мы учим, ставя двойки, склоняя на все лады, записывая в … (умолчу о том, какими определениями мы зачастую наделяем наших нерадивых учеников), знает эту самую таблицу умножения?

Относительно здоровыми сегодня из школы выходят только те, кто научился тем или иным методом выбрасывать из головы ненужную им информацию, как, впрочем, и во все времена.

Самое главное и самое важное, что сегодня должна давать школа — это те компетенции, которые пригодятся ребенку для того, чтобы выйдя в современный большой и враждебный мир, мир конкуренции и тотальной нестабильности, суметь в нем адаптироваться и стать успешным взрослым! А что греха таить, нам легче было бы заставить его выучить таблицу умножения, чем воспитать умение адаптироваться, ставить перед собой цели, уметь спроектировать пути, чтобы их достичь, добиваться этих целей любыми незапрещенными законами юридическими и нравственными способами, самообучаться, ориентироваться в потоке информации, и многое-многое другое, в том числе и потребность и умение быть здоровым!

Врез: «Нельзя сберечь здоровье ребенка, если учитель вынужден перекладывать ответственность за его обучение на плечи неспециалистов — родителей».

Именно понимание этой необходимости — необходимости воспитания не послушного, дисциплинированного и воспитанного, то есть удобного ученика, а будущего успешного взрослого, обладающего теми качествами, которые необходимы ему завтра, а так же необходимость осуществлять не только и не столько! Государственный заказ (в части выполнения Государственного стандарта, его когнитивной составляющей), а в большей степени социальный заказ, то есть заказ родителя и самого ребенка и привело педагогический коллектив нашей к школы к необходимости изменить ВСЕ: и организационно-педагогические условия и содержание образования.

А именно: учебный план, учебные программы, а самое основное — уйти от классно-урочной системы, в которой невозможно (сколько бы не рапортовали об этом многоуважаемые коллеги) обеспечивать личностно-ориентированное образование. Так же как невозможно сохранить здоровье учащегося, ибо в условиях большой школы невозможно (я сама работала завучем-диспетчером) при составлении расписания учесть биоритмы человека. Невозможно в классно-урочной системе ориентироваться на каждого отдельного ученика, учить и аудиала, и визуала, и кинестетика, развить учащегося с интеллектом типа «Гений», продвинуть ребенка с интеллектом типа «Мастер», ибо она рассчитана лишь на человека с типом интеллекта, который обозначается психологами как «Ученик».

Нельзя обеспечить личностно-ориентированное обучение в условиях классно-урочной системы, которая (в зависимости от большинства в группе) ориентирована либо на сильного, либо на среднего, либо на слабого ученика, которая из-за дискретности параграфа не дает целостного представления о теме, идее или разделе учебной программы, а, следовательно, вгоняет в зону страха человечка, который по какой-то причине выпал из процесса и не заложил необходимого кирпичика. А это случается постоянно и абсолютно с каждым! А то, как это влияет на психику, формируя психологию неуспешности, заставляет опускать руки, а еще хуже того самоустраняться от дальнейшего процесса обучения!

Нельзя сберечь здоровье ребенка, если учитель вынужден перекладывать ответственность за его обучение на плечи неспециалистов — родителей или специалистов — репетиторов, увеличивая нагрузку на ребенка дачей домашних заданий, на долю которых ложится основная нагрузка по отработке навыка, забывая элементарные правила, прописанные в учебниках по педагогике, в которых говорится, что домашнее задание должно быть минимальным и преследовать одну из 3-х целей:

  • • обеспечить обратную связь для учителя (то есть это проверка того, насколько хорошо учитель объяснил материал и насколько хорошо ученик все усвоил),
  • • проверить навыки самостоятельной работы (только в старших классах),
  • • ознакомиться с новым материалом и задать вопросы (только в старших классах)

Скажите, хоть кто-либо из сегодняшних учителей дает задание для этого?

А отсюда и бесконечная невротизация наших детей, которые должны отработать дома материал минимум по четырем разным предметам.

Я перечислила только малую толику причин, приводящих к разрушению психического и физического здоровья наших детей, которые лежат на совести школы. Я уже не говорю о субъективных причинах. И вряд ли мы сможем улучшить здоровье детей, если в корне не изменим подходы к обучению, организационно-педагогические условия и содержание образования, а самое главное — психологию учителя (каждого учителя), который считает свой предмет самым важным и самым нужным для жизни. Мы не сможем ничего изменить до тех пор, пока не поймем, что основная задача школы — не дать какой-то набор когнитивных знаний, а помочь личности развиться! Каждой конкретной Личности, в том числе и неудобной! Пока мы не поймем, что учить ребенка должны учителя, а не родители и репетиторы!

Я читаю курсы повышения квалификации, и одна из учителей прислала мне письмо, в котором написала о том, что благодарна мне за то, что я избавила ее от постоянной внутренней неудовлетворенности, ибо сказала, что занимаясь образованием детей, мы, если считаем себя профессионалами, должны опираться только на 2 параметра: на то, что нам «дано», и на то, что «требуется доказать»…

Поэтому, коллеги, нужно просто отталкиваться от проблем (это то, что дано) и потребностей (это то, что требуется доказать) каждого отдельного ребенка и делать все, чтобы помочь ему вырасти здоровым нравственно и физически успешным взрослым!

И не надо говорить о том, что это невозможно сделать, если у тебя 30 человек в каждом классе. Скажу по секрету: зачатки технологии, в которой работает сегодня наша школа сложилась тогда, когда я работала в массовой школе и наполняемость классов была от 30 учеников до 40, а иной раз и больше.